Д.Н. Мамин-Сибиряк

Любовь и трагедия жизни главного уральского писателя

«У Мамина все слова настоящие, да он и сам ими говорит и других не знает».
— Антон Чехов

В семье Маминых было четверо детей. Отец писателя служил в Никольском храме в поселке Висим, недалеко от современного Нижнего Тагила, состоял в Уральском обществе любителей естествознания. Мать бесплатно преподавала в местной церковноприходской школе. О детстве у Дмитрия сохранились только положительные воспоминания, чего не сказать о зрелых годах биографии. Он писал, что не мог припомнить ни одного печального момента, родители никогда не наказывали и ни в чем не упрекали.

В своих воспоминаниях Д.Н. Мамин-Сибиряк писал:

«Как сейчас вижу отца, одетого в черную осеннюю рясу из тяжелого драпа, с широкополой черной шляпой на голове. Он был высок ростом, широк в плечах, а костюм делал его еще массивнее. Как сейчас вижу его бледное лицо, строгое и доброе, с серыми, добрыми глазами и большой, окладистой русой бородой, придававшей ему какой-то особенно патриархальный вид. Для меня лично слово «отец» связано с представлением именно такого отца, сильного, ласкового, доброго и всегда серьезного».

В наши дни в доме в Висиме, где родился и вырос Д.Н. Мамин-Сибиряк, расположен литературно-мемориальный музей писателя.
Дмитрий получал домашнее образование, затем при Висимо-Шайтанском железоделательном заводе, принадлежавшем представителю известной династии промышленников Акинфию Демидову, открыли школу для детей рабочих этого предприятия и Дмитрий продолжил своё обучение там.

В 12 лет по настоянию Наркиса, желавшего, чтобы сын пошел по его стопам, Дима поступил в духовное училище в Екатеринбурге. Но это учебное заведение славилось своими суровыми нравами, которые никак не подходили слабому здоровьем Дмитрию.
Позже, в автобиографических очерках, он описал все ужасы этого церковного заведения, ломавшего судьбы людей:
«Все новички проходят через строй горьких и тяжелых испытаний, но alma mater возвела их в настоящую систему, которая установилась, как выражаются старинные учебники истории, с незапамятных времен. Отдельные лица теряли всякое значение сами по себе, а действовала именно система, безжалостная, всеподавляющая, обезличивающая и неистребимая, как скрытая болезнь»
В итоге он заболевает, и отцу ничего не остается делать, как забрать мальчишку домой. Следующие два года Мамин-Сибиряк наслаждался домашним покоем, чтением книг, прогулками.
Через два года Дмитрий продолжил обучение в том же училище, потом стал студентом Пермской духовной семинарии. Для него наступили трудные времена. Мало того, что он жил впроголодь, так еще и ощущался недостаток пищи для ума, которую не могло дать церковное образование.
Пермская духовная семинария
Дмитрий Мамин никак не мог определиться со своим призванием. Он отправился в Санкт-Петербург, стал студентом ветеринарного факультета медицинской академии, позже продолжил обучение на обще хирургическом факультете. Вскоре молодой человек понял, что это не его путь, и поступил на отделение естественных наук Петербургского университета, потом перевелся на юридический факультет.

Молодой человек метался в поисках собственного призвания. Он уехал в Санкт-Петербург, поступил на ветеринарный факультет медицинской академии, позднее перевелся на общехирургический. Следующей ступенью образования стал Петербургский университет, отделение естественных наук, затем – юридический факультет. В это время Дмитрий очень нуждался, часто недоедал, хотя и подрабатывал репетиторством, писал в газеты и журналы.
В начале лета 1877 года у Дмитрия обострилась болезнь легких. Он оставил учебу и отправился поправлять здоровье к родным на Урал, в Нижнюю Салду, куда перебрались к тому времени родители.

Живя в Салде, Мамин работает над «Уральскими рассказами» и романом «Семья Бахаревых». Позже он написал повесть «Сестры», посвященную Нижней Салде.
После смерти отца, в 1878-м году, на плечи Дмитрия легли все заботы о финансовом обеспечении мамы и сестры. Из-за материальных трудностей Мамины уезжают в Екатеринбург, там Дмитрию было легче найти применение своим нереализованным талантам, и устроиться на работу.

Но этим ожиданиям не суждено было сбыться. Долгое время ему не удавалось реализовать себя в качестве писателя. Дмитрий очень много работал, писал статьи, романы, повести, очерки. Регулярно отправлял свои сочинения в разные издательства, но кроме равнодушных отказов не получал ничего. В течение 9 лет почти не встает из-за стола. Он признавался много позже, что в этот сложный период написал около 100 томов, но опубликованы были едва ли 36.

Можно сказать, что семью спасло его знакомства с Марией Алексеевой, которая в будущем станет его первой женой. Женщина много помогала ему, советовала, поддерживала. В результате, в 1881-м его очерки под названием «От Урала до Москвы» появились на страницах московских «Русских ведомостей». Он подписался под очерком Д.Сибиряк, а позже начал подписываться, как «Мамин-Сибиряк», и, с тех самых пор этот псевдоним стал частью фамилии прозаика.


Ещё живя в Нижней Салде, Дмитрий подрабатывал репетиторством. На пикнике он познакомился с Марией Якимовной Алексеевой. Ко времени знакомства с Дмитрием Наркисовичем Мария Якимовна была замужней тридцатилетней женщиной и воспитывала троих детей, которых обучал писатель. Отец её занимал высокую должность на предприятиях Демидовых.


Несмотря на то, что Мария Якимовна была на 6 лет старше Дмитрия и состояла в браке, между ними возникли близкие чувства.

Год спустя Мария решила вместе с детьми уйти от жестокого мужа. Поступок осуждало и общество, и близкие люди, ведь в дореволюционной России разводы были фактически невозможны.


В 1878 году женщина переехала в Екатеринбург и стала жить гражданским браком с возлюбленным.

Мария Алексеева была одной из самых образованных женщин на Урале, знала иностранные языки, была редактором, прекрасно играла на рояле.
Мария Якимовна фактически стала редактором и соавтором писателя. Сам он в письме матери признавался, что в его произведениях половина точно принадлежит Марии.



Мария Якимовна Алексеева

первая жена писателя

Марии Якимовне, жене, советчику, первому редактору и близкому другу, дарил Дмитрий Наркисович свежие типографские оттиски своих произведений, первые экземпляры с автографом: «В водовороте страстей», «Золотопромышленники». Роман «Приваловские миллионы» закончен в доме Алексеевой, на последней странице автограф писателя: «Кончена эта рукопись в г. Екатеринбурге, Колобовской улице; в доме Алексеевой в 1883г. 2 сентября в 1 час 30 мин по полудни». Самые крупные романы: «Приваловские миллионы», «Горное гнездо», «Три конца» посвящены Марии Якимовне. Любовь к талантливой женщине, обладавшей незаурядной культурой, вдохновила Мамина на роман «Омут». Это роман-биография.


Десять лет потребовалось Алексеевой, чтобы сделать из неудачника-студента известного писателя. Своей первой жене Мамин был обязан всем: ради него она не только оставила мужа и общество, но и годами, назло всем невзгодам, лелеяла в Дмитрии хрупкую веру в его литературный талант, правила вместе с ним рукописи, ездила в Москву и Петебург, чтобы там «пробивать» рассказы и повести Мамина в неприветливых к провинциалам столичных журналах.
Мамин-Сибиряк с детьми Алексеевой

После издания «Приваловских миллионов» Мамин-Сибиряк получил свой первый крупный гонорар и купил на него дом в Екатеринбурге по улице Соборной (ныне улица Пушкина) для мамы и сестры.


В этом доме семья Маминых-Удинцевых прожила более 30 лет. Мать писателя жила здесь до самой смерти в 1910 году. Здесь же жили брат писателя Николай и сестра Елизавета с мужем Дмитрием Аристарховичем Удинцевым. В 1946 году в доме был открыт литературный музей им. Д.Н. Мамина-Сибиряка.


И всё же для публики писатель многие годы был «талантливым провинциалом» и не более того. Его романы никогда не становились «бестселлерами», в отличие от произведений коллег. Это невероятно задевало Мамина-Сибиряка, в 1889 году он пожалуется другу в письме, что «подарил им целый край с людьми, природой и всеми богатствами, а они даже не смотрят на мой подарок». В Москве и Питере критики в упор не замечали его произведений, что крайне угнетало писателя.


Мамин-Сибиряк впал в депрессию, начал пить. Но судьба подарила ему встречу с Марией Абрамовой. Эта возлюбленная также оказалась несвободна, но с мужем, петербургским актером Абрамовым, не жила.

Она родилась в семье фотографа Морица Гейнрих-Роттони в Оренбурге. В семье было много детей: 10 мальчиков и 2 девочки. Отец семейства нрав имел крутой. Мария же отличалась свободолюбивым и независимым характером, потому после первой же порки она уехала из отчего дома в Казань на фельдшерские курсы. Учебу быстро забросила ради театральной сцены. Замуж за Абрамова она выходила только для того, чтоб отец не смог вернуть ее силой под свою опеку, но брак ей счастья не принес.

В Москве актриса попыталась организовать свой собственный театр, но он быстро распался из-за неумения актрисы вести дела. Мария играла в разных театрах, часто брала с собой в поездки младшую сестренку Лизу. в 1890-м подписала контракт на гастроли в Екатеринбурге, где ей нанес визит Мамин-Сибиряк. Эта встреча стала судьбоносной.

Она заметила, что Дмитрий Наркисович человек простой. Мамин-Сибиряк, в свою очередь, был удивлен отсутствию в ней всякого жеманства и кривляния. Привлекла его в ней не красота, а богатейший внутренний мир актрисы, ее образованность и начитанность. Позже он увидел ее в роли Кондоровой в спектакле «Нищие духом».
«Первое впечатление от Марии Морицовны получилось совсем не то, к какому я был подготовлен. Она мне не показалась красавицей, а затем в ней не было ничего такого, что присвоено по штату даже маленьким знаменитостям: не ломается, не представляет из себя ничего, а просто такая, какая есть в действительности. Есть такие особенные люди, которые при первой встрече производят такое впечатление, как будто знаешь их хорошо давно», - писал Дмитрий Наркисович под впечатлением от знакомства.
Мамин влюбился, как мальчишка. Писатель не пропускал ни одного спектакля с участием Абрамовой и открыто восхищался игрой актрисы. Современница вспоминает: «На моих глазах происходило перерождение Мамина в другого человека… Куда девался его желчно-насмешливый вид, печальное выражение глаз и манера цедить сквозь зубы слова, когда он хотел выразить своё пренебрежение к собеседнику. Глаза блестели, отражая полноту внутренней жизни, рот приветливо улыбался. Он на моих глазах помолодел. Когда на сцене появлялась Абрамова, он весь превращался в слух и зрение, не замечая ничего окружающего. В сильных местах роли актриса обращалась к нему, глаза их встречались, и Мамин как-то подавался вперёд, загораясь внутренним огнём, и даже румянец выступал на его лице».

Завязался страстный роман. Роман, который развивался на глазах всего Петербурга. Дмитрий сокрушался, что причиняет боль Марии Алексеевой, своей гражданской жене, но противостоять чувствам не мог. Со стороны Марии Абрамовой все было гораздо сложнее – муж отказывался давать ей развод. Ко всему прочему, в обществе обсуждался и осуждался их роман. В театре актрису стали притеснять, играть ей не давали.

Напоследок Мамин-Сибиряк посвятил первой жене роман «Три конца» и весной 1891 года по желанию любимой женщины уехал в Петербург. Приехав в Северную столицу, он так писал сестре Лизе в Чердынь: «Маруся – молодец и прелесть, я с каждым днем открываю в ней новые достоинства, наши взаимные чувства в лучшем виде, так что я себя чувствую счастливым до несправедливости».


Позже Мамин-Сибиряк охарактеризует это время, как 15 месяцев счастья.


К осени 1891 года Мамин-Сибиряк снял квартиру по адресу Саперный переулок, 8. В наши дни на этом доме можно увидеть единственную в Петербурге мемориальную табличку, посвященную писателю. Здесь он работал над большими романами «Хлеб» и «Золото». Месяцы, проведенные вместе с Марией Морицевной, были самым счастливым периодом в жизни Мамина-Сибиряка.


А Мария Морицевна? Она тоже счастлива! Хлопочет «по домашности», пишет стихи, посещает с мужем литературные салоны и вдохновенно играет и в Петербурге, и на летних театральных подмостках в Павловске, Лесном и Озерках. Актриса была счастлива еще и своим женским счастьем: она собиралась стать матерью. Однако вместо радости у нее было тяжелое предчувствие, она часто заводила разговор о смерти. Роды оказались очень трудными и продолжались 65 часов.


В три часа утра 21 марта 1892 года Мария Морицевна родила дочь. Увидев ребенка, она обратилась к мужу: «Митя, посмотри на нашу девочку…». Это были последние ее осознанные слова… На следующий день в восьмом часу вечера 22 марта Мария Морицевна умерла.


Дмитрий Мамин-Сибиряк, оглушенный несчастьем, впал в депрессию, начал пить, даже хотел наложить на себя руки. От самоубийства его удержала только мысль о крошечной дочке, которая нуждалась в в его любви и заботе. Привело в чувство осознание, что больная дочь может остаться никому не нужной сиротой.


Девочка родилась слабой, с родовой травмой. Врачи говорили «не жилец». Мамин был на грани помешательства. В одночасье он стал и отцом, и вдовцом. Телом он был жив, а душа – мертва. И время не действовало успокаивающе, не врачевало истерзанную душу. О будущем он не думал: «Да и нет его, будущего, потому что и жизнь одна, и сердце тоже одно». Квартира, в которой он был так счастлив, напоминала теперь склеп. Везде: на стенах, диване, на столе – фотографии любимой женщины от миниатюрных до огромных, в человеческий рост. В письме сестре Лизе Мамин писал: «Благословляю имя той, которая принесла мне счастье, короткое, мимолетное, но настоящее».

Елена (Алёнушка) Мамина

Девочку назвали Еленой. Отец ласково называл ее Алёной, Алёнушкой. Всю свою любовь Мамин-Сибиряк отдал дочери, у которой выявился редкий недуг, прозванный в народе «пляской святого Витта», ее лицо подвергалось конвульсиями и судорожно подергивалось.

Выхаживать малышку помогала няня, одна из лучших гувернанток Петербурга – Ольга Францевна Гувале. А Дмитрий Наркисович старался порадовать дочку, чем только мог. Пока Алёнушка была маленькой, отец дни и ночи проводил рядом с колыбелью девочки. Её даже называли «отецкой дочерью». Каждую свободную минуту он усаживался на край постели больного ребенка и рассказывал ей сказки, которые придумывал сам. Так появился сборник «Алёнушкины сказки», проникнутый пониманием детского характера. Знаменитая «Серая шейка» - практически олицетворение маленькой больной девочки, ставшей для писателя - центром вселенной. Как сказал потом писатель: «Это моя любимая книга. Ее писала сама любовь».


За ребенка, юридически незаконнорожденного, Дмитрию пришлось «повоевать», чтобы дать ему свою фамилию. Документы на усыновление Дмитрию Наркисовичу помогала оформить всё та же Ольга Францевна. Высочайшее на то разрешение дал только министр юстиции Николай Муравьев.

Гувернантка занималась воспитанием и обучением Алёнушки. Девушка хорошо рисовала, играла на рояле, писала стихи, изучала иностранные языки и философию.

тётя Оля

Дмитрий Наркисович не знал, как и благодарить «тетю Олю» за ее хлопоты и заботы. Они оба привыкли с уважением и любовью уже немолодых людей относиться друг к другу.


В 1900 году сын священника, наконец-то, заключил брак по всем законам, поведя под венец няню Елены – Ольгу Францевну Гувале, тем самым, создав Алёнушке настоящую и полноценную семью. Но Мамин её так и не полюбил.
В последние годы жизни Мамин часто болел. Его последним адресом стала улица Верейская, д. 3 в Петербурге.

4 августа 1911 года Дмитрий Наркисович перенес кровоизлияние в мозг, что привело к параличу руки и ноги. Внешне он сильно изменился.


Летом 1912 года Мамин заболел плевритом. Друзья-писатели надеялись на выздоровление и обсуждали празднование 40-летия литературной деятельности Мамина-Сибиряка. Когда 26 октября 1912 года члены юбилейного комитета пришли с поздравлениями, выяснилось, что Мамин совсем ослаб и уже не понимал, что вокруг происходит.


В ночь на 2 ноября 1912 года Мамин-Сибиряк умер.


4 ноября его похоронили на Никольском кладбище Александро-Невской лавры рядом с захоронением Марии Морицевны Абрамовой.


Аленушка осталась с Ольгой Францевной. Но через два года, в 1914 году, Елена Мамина умерла от туберкулеза. Ей исполнилось всего 22 года.

Накануне она успела посетить родину своего отца и составить завещание, по которому недвижимое имущество, доставшееся от отца, передавалось Екатеринбургу. В завещании она написала:
«…недвижимое имение, состоящее из дома с землею и пристройками в городе Екатеринбурге по Пушкинской улице № 27 завещаю городу Екатеринбургу. Настоятельно прошу устроить в этом городе и по возможности в завещанном доме музей Мамина-Сибиряка».



Последняя воля Елены Дмитриевны исполнилась уже при советской власти — 1 мая 1946 года в доме открылся музей Мамина-Сибиряка.


В музее, расположенном во всех восьми комнатах дома, представлены личные вещи писателя, фотографии, прижизненно изданные книги Дмитрия Наркисовича, письма, рукописи, книги, мебель, портреты русских писателей и издателей, иллюстрации к книгам.




В 1956-м прах писателя, Марии Абрамовой и их дочери перезахоронен на Волковском кладбище, в некрополе деятелей культуры и науки «Литераторские мостки».


Автор гранитного памятника, установленного в 1915 году, - известный скульптор Илья Гинцбург.


На основании памятника приведена цитата Мамина:


«Жить тысячью жизней, страдать и радоваться тысячью сердец – вот где настоящая жизнь и настоящее счастье».


Прямых потомков у Мамина-Сибиряка не осталось. Настоящее признание к писателю пришло лишь после его смерти.

This site was made on Tilda — a website builder that helps to create a website without any code
Create a website